Первое, о чем он спросил, было:

– Что тогда случилось? Я ничего не помню с того момента, как включил зажигание - очнулся я уже в госпитале.

– Разве вам не рассказали?

– Ни единого слова, - он выругался. - Я задавал вопросы, пока не охрип, и все без толку.

Я рассказал ему обо всем, что происходило с момента взрыва. Харман широко раскрыл глаза в ужасе и изумлении, услышав о числе убитых и раненых, и вскипел от ярости, узнав о предательстве Шелтона. Мой рассказ о беспорядках и попытках линчевать его сопровождался глухими проклятиями сквозь стиснутые зубы.

– Как и следовало ожидать, газеты вопили об "убийстве", - продолжал я, - но им так и не удалось пришить вам это. Тогда они попытались протащить, версию "преступной халатности", да только оказалось слишком много свидетелей, своими ушами слышавших, как вы требовали удалить толпу и как полицейский сержант отказал вам в этом. Это, конечно, полностью снимает с вас вину. Тот полицейский сам погиб при взрыве, и козла отпущения им найти не удалось.

И все равно Элдридж продолжает требовать вашей головы, и вы нигде не будете в безопасности. Лучше скрыться, пока есть такая возможность.

Харман согласно кивнул.

– Элдридж не погиб при взрыве, верно?

– К сожалению. У него сломаны обе ноги, но это не заставило его умолкнуть.

Еще через неделю мы добрались до нашего убежища - фермы моего дядюшки в Миннесоте. В этом тихом деревенском захолустье мы переждали, пока шум, поднятый исчезновением Хармана, уляжется, а власти прекратят свои не очень ретивые попытки его найти. Поиски продолжались недолго: правительство явно испытало скорее облегчение, чем озабоченность, когда Харман скрылся.

Мир и покой оказали на Хармана поистине чудесное действие. Через полгода он был как новенький - вполне готов к новой попытке отправиться в космическое путешествие. Казалось, никакие несчастья не могут остановить его, раз уж он чем-то загорелся.